У подруг сыпятся браки. Крепкие и добротные, сыпятся карточными домиками. Причины размыты и не очевидны, особенно для их матерей. Не пьет, не бьёт, деньги носит, детей любит, что еще надо? Да, что? Как объяснить?

Разводы обнажают в людях худшие ипостаси. Самые щедрые люди становятся скупыми, самые добрые — безжалостными, самые тихие — кричат и бьют посуду.

Дни становятся неповоротливыми как кисель, текут медленно и зло. И утром ты заранее устал от этого дня, затопленного разочарованием в том, кого любил много лет.

Подруги очень изменились, даже внешне, прямо на глазах. Одна похудела на 12 килограмм и обрезала волосы под каре. Вторая наоборот, округлилась, наела румяные щечки, очень хорошо стала выглядеть. Всем назло.

Стресс ударил с разных сторон, но ударил.

Мы не планировали встречу втроем. Так получилось случайно. Но когда они познакомились… Я была поражена, как же созвучны женщины в боли, как же совпадают они в ощущениях.

Обе над пропастью во лжи. Обе в черно-белом каком-то кино, которое как будто не с ними… Две разные истории с одним концом.

Как важно понять, что развод — это и есть хеппи-энд, как важно перестать тянуть прошлое в настоящее, потому что прошлое выросло и изменилось и его по сути больше нет.

Я познакомила двух подруг, которые переживают развод. И ушла. Думаю, они не заметили, поглощенные открытием о том, что их боль — не уникальна…

Это текст я посвящаю Вике и Алине. Я вас очень люблю, девочки. И поддерживаю.

Ты преподал мне уроки. Но совсем не те, на которые рассчитывал.

Сначала ты кричал и не извинялся. Я стала покорной. Ты считывал покорность как осознание твоей правоты. А это просто страх. Я спряталась в него от крика и слушала оттуда твою пульсирующую боль.

Ты обижал. Говорил обидные слова. Но эти слова были не про меня. Они были про тебя.

Твои дротики летели в меня, но не долетали. Точнее долетали, но отзеркаливали обратно и возвращались в твое сердце. Тебе было больно. Мне было жалко. Тебя.

Не буду лукавить, себя мне тоже было жалко. Но жалость для меня это слёзы, а слёзы — лишь индикатор не решённой проблемы. А нерешённые проблемы надо решать.

Абьюзинг — это психологическое насилие. Ты так гордился, что не бил меня. Но ты бил. И синяки были не очевидны, но эти твои не выполненные обещания, унизительные разговоры, когда ты смотришь в телефон, а не в меня, остывшие ужины, это изнуряющей молчание, манипуляции моей зависимостью от тебя, нивелирование моей роли в семье — это тоже насилие. Не отпустить к подругам, не выполнить обещаний, забыть о юбилее, наплевать на мои проблемы …. Это все оно.

Я чувствую себя именно так — изнасилованной. Мне стыдно и больно.

У меня кровит. И я боюсь, что сама спровоцировала насильника. Но только я не знаю чем.

Ты хотел показать, как много делал для меня. И отнял то, что дал. Отнял у меня, чтобы я испугалась и осознала: я — ничто без него.

А я не поняла. Зачем предъявлять счета? Ты же сам давал, я не просила. Тебе нравилось давать, покупать, оберегать, баловать.
Забирая шубы и драгоценности, ты не забираешь у меня воспоминаний о счастье, ты забираешь уважение к тебе.

Шуба — это мех. Каждая ворсинка грела меня твоей любовью. Мне уже было в ней тепло и этого тебе не отнять. А то, что эту зиму я буду ходить в пуховике, меня не пугает. Меня пугает лишь то, что ты, прожив со мной десяток лет, уверен, что отобрав шубу, сможешь меня проучить .


1
2