Пока вы знаете, что мужчины как дети, вы знаете все! /Коко Шанель

 

Луч света лучше виден в темноте, а тень на свету. Так и мужское видится ярко на фоне женского. Если хочешь проверить себя, какой ты мужчина, посмотри, как ты относишься к трем главным явлениям женского: природе, неизвестности и женщине.

Когда мужчины хотят быть мужчинами, они стараются в первую очередь быть не женщинами. Напрасно, недостаточность мужского не в женственности, а в незрелости. Невыросший мужчина, мужчина-ребенок – вот место для работы, поле для битвы. Мужчина не тот, у кого яйца, а тот, кто возмужал, все остальное – игра в ложное мужество – мужеложность.


Возмужание неотделимо от женского начала. Наши предки умели делать из мальчиков мужей в три приема. Первый этап – жизнь среди женщин, когда мальчик растет у мамки под юбкой и сосет титьку. Второй этап – без женщин, когда орущего пацана отбирают у мамки и помещают в сугубо мужскую компанию. Там он получает навыки охотника, любовника и отца, то есть навыки, готовящие его к третьему этапу – возвращению к женщине, когда уже зрелый мужчина создает семью. Я объяснил упрощенно, но смысл понятен –мужчина становится мужчиной только в непосредственном присутствии женщины.

Женщина – его зеркало, мотивация и конечный показатель мужественности.

 

Шаман Аркан Лушвала в своей книге «Время Черного Ягуара» пишет, что потеря связи с мудростью отцов привела к нарушению нормального взросления мужчин. Мы получаем лысину, так и не получив инициации, и строим мир на свой, мальчиковый манер. Мир, построенный мужчинами-мальчиками, далек от рая, в нем становится все труднее дышать и пить, в нем искажены понятия свободы и счастья, в нем торжествует культ денег и силы, а творчество и непохожесть называют слабостью. Самое главное, в нем неуютно женщинам.



Неуютно, потому что мир построен без учета их интересов. Женское начало для ребенка – источник потребления, метафорическая титька. Мальчик только берет, и это нормально, пока он мальчик. Но если «мальчику» за тридцать, а он всё берет? Хватательно-сосательный рефлекс становится разрушительным.

 

Аркан пишет, что мужчина-ребенок без навыка общения с женским началом чувствует в нем угрозу и стремится его подавить. Одни идут по пути насилия, пытаясь всячески опустить женщину, другие продолжают «сосать титьку», ведут себя, как испорченные дети, манипулируют, требуют повышенного внимания, игрушек, скандалят, если что-то не так.

 

Две другие ипостаси женского также некомфортны с позиции мужеложности. Неизвестность давится тотальным контролем, долгосрочным планированием. Как покоряют и сосут без устали мать-Сыру Землю, думаю, повторять не надо.

 

Отголоски насильно покинутой груди слышны в среде мужчин, которых общество по недоразумению или на безрыбье называет настоящими. Офисный планктон вслепую ищет «теплое место», расталкивая соседей, высшим достижением респектабельности считается «присосаться к нефтяной трубе», а победа над конкурентами возвещается громогласным «Соси!».



 

1
2